<p>Центральное командование Вооружённых сил США в 00:15 по московскому времени 11 июня 2026 года официально объявило о начале новой серии ударов по военным объектам Ирана. В заявлении CENTCOM говорится, что удары наносятся «в целях самообороны» по приказу верховного главнокомандующего — президента Дональда Трампа. Министр обороны США Пит Хэгсет незадолго до этого анонсировал «мощные удары по ключевым объектам Ирана в ближайшее время». Иран пообещал ответить по американским объектам в регионе — и уже выполнил это обещание, выпустив семь баллистических ракет в направлении Кувейта и Бахрейна. Шесть из них перехвачены системами ПВО, одна не достигла цели.</p><p>Под удар американской авиации в ночь на 11 июня попали системы противовоздушной обороны Ирана, радиолокационные станции наблюдения, наземные пункты управления и объекты управления беспилотниками на юге страны — в районе Ормузского пролива. Иранские СМИ сообщили о взрывах в провинции Фарс. Удары наносятся высокоточными боеприпасами с истребителей ВВС и ВМС США. Данных о потерях среди американских военнослужащих нет. CENTCOM характеризует операцию как «серийную» — то есть не разовую акцию, а продолжающуюся кампанию.</p><p>Формальным поводом для нынешней серии ударов стал инцидент 9 июня: иранский беспилотник сбил американский ударный вертолёт AH-64 Apache над районом Ормузского пролива. Оба пилота были спасены. США квалифицировали произошедшее как нападение на свои вооружённые силы. Однако реальный контекст значительно шире: конфликт между США и Ираном тлеет с 28 февраля 2026 года, когда была начата операция «Эпическая ярость». В июне 2025 года американские бомбардировщики B-2 уже наносили удары по ядерным объектам в Фордо, Натанзе и Исфахане. Апрельское перемирие 2026 года продержалось менее двух месяцев — 8 июня боевые действия возобновились.</p><p>Масштаб накопленного ущерба впечатляет. По данным Anadolu со ссылкой на CENTCOM, за первые десять дней нынешней эскалации поражено более 5 тысяч целей, 50 морских объектов Ирана повреждены или уничтожены. Иранские береговые радиолокационные станции в Гаруке и на острове Кешм, которые CENTCOM атаковал ещё в конце мая, вновь фигурируют в списке типовых целей. Систематическое уничтожение иранской ПВО и радарного покрытия в районе Ормузского пролива — очевидная стратегическая цель: лишить Тегеран возможности контролировать воздушное пространство над проливом и угрожать судоходству.</p><p>Иранский ответный огонь по Кувейту и Бахрейну — принципиально важный элемент эскалации. Обе страны принимают американские военные базы: в Бахрейне расположена штаб-квартира Пятого флота США, в Кувейте — крупный американский военный контингент. Выпуская баллистические ракеты по этим территориям, Иран переносит конфликт с двустороннего на региональный уровень: под удар попадают союзники США, а не только американские корабли и самолёты. Системы ПВО Кувейта и Бахрейна перехватили шесть из семи ракет — но сам факт пуска означает, что Тегеран готов расширять географию ответных ударов.</p><p>Парадокс ситуации — в том, что буквально накануне, вечером 9 июня, Трамп заявил, что мирная сделка с Ираном «в основном согласована» и может быть заключена «за два-три дня». Утром 10 июня он объявил о масштабных ударах. Ночью 11 июня CENTCOM подтвердил новую серию атак. Это не противоречие — это логика «максимального давления»: переговоры и удары ведутся одновременно, каждый новый удар призван сделать иранскую сторону сговорчивее. Вопрос в том, работает ли эта логика — или каждый новый обмен ударами лишь укрепляет Тегеран в убеждении, что капитулировать нельзя.</p><p>Экономические последствия нарастают параллельно с военными. Ормузский пролив закрыт Ираном с 8 июня — через него в норме проходит до 20 процентов мировой нефти. Новые удары и иранские ракеты по странам Залива создают угрозу для нефтяной инфраструктуры региона. Нефть марки Brent, уже превысившая 97 долларов за баррель, рискует уйти к 110–120 долларам при затяжном обострении — такой сценарий рассматривают аналитики Goldman Sachs. Для мировой экономики, и без того испытывающей давление от торговых войн и высоких ставок, новый нефтяной шок в момент, когда конфликт переходит в фазу серийных ударов, — крайне неблагоприятный сигнал.</p>
|
