<p>Заместитель председателя комитета Государственной думы по информационной политике Антон Горелкин 20 апреля 2026 года заявил, что Россия находится «где-то в середине пути» к достижению цифрового суверенитета. Несмотря на наличие собственных операционных систем, «довольно большой процент граждан по-прежнему пользуются Windows и macOS», констатировал депутат. Одновременно он отметил, что Россия «отлично встроилась в конкуренцию в сфере искусственного интеллекта». Заявление прозвучало на фоне противоречивых оценок: буквально двумя неделями ранее, 7–8 апреля на форуме RIGF 2026, представитель Управления президента Татьяна Матвеева объявила, что Россия уже достигла «комплексного цифрового суверенитета» и входит в тройку стран, которым это удалось.</p><p>Расхождение в оценках отражает реальную картину. В корпоративном и государственном секторе переход на отечественные ОС действительно идёт: Astra Linux занимает около 76% рынка российских операционных систем, РЕД ОС — около 15%, Альт Linux — около 11%. К концу 2024 года в стране насчитывалось около 9 миллионов лицензий отечественных ОС. Однако на потребительском рынке — у рядовых граждан — картина принципиально иная. По данным аналитиков, Windows сохраняет около 86% доли на десктопах, а совокупная доля Linux-систем, включая российские, не превышает 3–4%. Именно об этом разрыве и говорит Горелкин: государство переходит, граждане — нет.</p><p>Причины очевидны. Отечественные ОС создавались под нужды госструктур и крупного бизнеса — с акцентом на безопасность и совместимость с государственными информационными системами. Для домашнего пользователя они остаются неудобными: ограниченная совместимость с популярным программным обеспечением, отсутствие привычных игр и приложений, необходимость переучиваться. Принудительный перевод граждан на российские ОС политически невозможен — в отличие от госсектора, где это решается административным приказом. Горелкин это понимает и говорит о необходимости «цифровой гигиены» и осознанного выбора пользователей — то есть фактически признаёт, что государство не может заставить, а убедить пока не получается.</p><p>Ситуация с искусственным интеллектом выглядит значительно лучше. GigaChat от Сбера и YandexGPT от Яндекса сформировали полноценный конкурентный рынок российских языковых моделей. GigaChat-2, вышедший в 2026 году, лидирует в тестах на понимание русского языка — 98 баллов из 100 — и успешно применяется в корпоративных решениях, анализе документов и генерации кода. YandexGPT глубоко интегрирован в экосистему Яндекса — поиск, карты, голосовой ассистент Алиса, электронная коммерция. Оба продукта доступны без VPN, хранят данные на российских серверах в соответствии с 152-ФЗ и в ряде русскоязычных задач превосходят зарубежные аналоги. По прогнозам аналитиков, к 2027 году российские языковые модели закроют разрыв с глобальными лидерами — ChatGPT и Claude.</p><p>Инфраструктурный суверенитет также продвигается, хотя и с оговорками. С 1 марта 2026 года постановление правительства №1667 передало Роскомнадзору полномочия по централизованному управлению Рунетом в кризисных ситуациях — включая фильтрацию трафика и отключение от глобальной сети. С 1 января 2026 года введено обязательное хранение пользовательских данных в течение трёх лет. РАЭК прогнозирует полную независимость Рунета от глобальной инфраструктуры к 2028 году — на реализацию проектов направлено более триллиона рублей. Однако IT-специалисты скептически оценивают эти сроки: критическая зависимость от зарубежного оборудования для дата-центров и сетевой инфраструктуры сохраняется.</p><p>Заявление Горелкина о «половине пути» — редкий пример публичной трезвости в теме, которая обычно сопровождается победными реляциями. Цифровой суверенитет в России строится неравномерно: государственный сектор движется быстро и под давлением, потребительский — медленно и без принуждения, ИИ-направление — неожиданно успешно, инфраструктурное — с амбициями, но с зависимостью от импортного железа. Пройденная половина пути — это реальное достижение. Оставшаяся половина — принципиально сложнее, потому что требует не административных решений, а изменения привычек сотен миллионов людей.</p>
|
