<p>Иран 8 июня 2026 года объявил о полном закрытии Ормузского пролива и отмене всех ранее действовавших исключений для прохода судов. Это наиболее жёсткий шаг Тегерана с начала кризиса в проливе, который разворачивается с конца февраля 2026 года. До сих пор Иран последовательно ужесточал условия прохода — вводил ограничения, затем делал исключения для «дружественных» стран, затем снова закрывал пролив для судов США и Израиля. Теперь, по заявлению иранской стороны, исключений нет: пролив закрыт для всех.</p><p>Ормузский пролив — узкое горло мировой энергетики. Через него в нормальном режиме проходит от 15 до 20 процентов мирового экспорта нефти — около 16–17 миллионов баррелей в сутки — и около 30 процентов мирового экспорта сжиженного природного газа, прежде всего катарского. Это единственный морской выход для нефтяного экспорта Саудовской Аравии, ОАЭ, Кувейта, Ирака и Катара. МЭА характеризует нынешний кризис как «крупнейшее нарушение энергоснабжения со времён 1970-х годов» и «крупнейший шок на нефтяном рынке в истории».</p><p>Реакция рынков последовала немедленно. Ещё до объявления о полном закрытии — на фоне фактической частичной блокады и введения Ираном платы за проход судов в размере до 2 миллионов долларов за танкер — нефть марки Brent выросла до 97,4 доллара за баррель, прибавив 6,9 процента за один торговый день. Полное закрытие без исключений способно вывести котировки на принципиально иной уровень. Оценки аналитиков расходятся: РФПИ называет отметку в 100 долларов «минимальным» сценарием, Wood Mackenzie предупреждает о «существенном превышении» этой отметки при длительном нарушении потоков, ряд экспертов и военных аналитиков допускают скачок до 150–200 долларов при затяжной блокаде без обходных маршрутов.</p><p>Хронология кризиса, приведшего к нынешнему объявлению, охватывает несколько месяцев нарастающей эскалации. В конце февраля 2026 года, после ударов США и Израиля по иранским ядерным и военным объектам, Тегеран впервые объявил о закрытии пролива для судов двух стран. В марте ограничения расширились: Иран заявил о запрете прохода для всех видов судов, затем смягчил позицию, введя исключения для «нейтральных» стран. В апреле — новое закрытие в ответ на израильские удары, затем частичное открытие после переговоров при посредничестве Омана. В мае — очередное ужесточение и введение платы за проход. Теперь — объявление о полном закрытии без каких-либо исключений.</p><p>Удар по мировой экономике выходит далеко за рамки нефтяного рынка. Через Ормузский пролив проходит около 10 процентов всей мировой торговли по стоимости — не только нефть и газ, но и контейнерные грузы, химическая продукция, металлы, удобрения, продовольствие. Страны Персидского залива теряют до 10 миллиардов долларов в неделю в виде невывезенного экспорта. Европа получает двойной ценовой удар: дорогое топливо плюс дорогая электроэнергия. Азиатские импортёры — Китай, Индия, Япония, Южная Корея — несут основной удар по энергобалансу и промышленности. При скачке цен выше 140–150 долларов за баррель аналитики допускают рецессию в ЕС и США.</p><p>Парадоксальный бенефициар ситуации — Россия. Выпадение ближневосточной нефти с рынка повышает ценность российских поставок, которые идут в обход Ормуза. При ценах выше 100 долларов за баррель российский бюджет получает значительную дополнительную выручку даже с учётом санкционного дисконта. Глава «Роснефти» Игорь Сечин, выступая на ПМЭФ, отметил, что напряжённость в Ормузе «подтверждает стратегическую ценность российских энергоресурсов» — хотя и предупредил, что длительный кризис ускорит глобальный переход к альтернативной энергетике, что в долгосрочной перспективе невыгодно нефтяным экспортёрам.</p><p>Иран при полном закрытии пролива также несёт тяжёлые потери: страна лишается до 90 процентов собственного нефтяного экспорта, который идёт через тот же Ормуз. Это означает, что Тегеран рассматривает нынешний шаг не как экономический инструмент, а как военно-политический: ценой собственных потерь нанести максимальный ущерб противникам и создать давление для прекращения американо-израильских ударов. Насколько эта ставка окажется выигрышной — зависит от того, как быстро США, Израиль и страны Залива найдут ответ на новый уровень эскалации.</p>
|
