<p>Пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков 25 мая 2026 года заявил, что Россия и Армения «остаются друзьями» и продолжают диалог. «Мы продолжим работу с нашими армянскими друзьями, будем прояснять их позицию», — сказал Песков, отвечая на вопросы журналистов. Заявление прозвучало спустя несколько часов после того, как заместитель председателя Совета безопасности Дмитрий Медведев опубликовал развёрнутый выпад против премьера Пашиняна, назвав его «временщиком» и пригрозив экономическими последствиями. Два заявления в один день — жёсткое от Медведева и примирительное от Пескова — отражают характерную для Москвы двухуровневую тактику давления.</p><p>Риторический контраст между Медведевым и Песковым не случаен. Медведев выполняет роль «злого полицейского»: его заявления намеренно резкие, личные и угрожающие — они адресованы прежде всего российской аудитории и сигнализируют о пределах терпения Москвы. Песков, напротив, удерживает официальную дипломатическую рамку: Армения остаётся «близкой страной», диалог продолжается, дверь не закрыта. Эта двойная конструкция позволяет Кремлю одновременно давить на Ереван и сохранять возможность для деэскалации — не сжигая мосты публично.</p><p>Содержательная позиция Пескова при этом далеко не мягкая. Пресс-секретарь подтвердил, что Россия «считает себя вправе прояснять планы» армянского руководства — формулировка, которую в Ереване воспринимают как вмешательство во внутренние дела. Он повторил тезис о несовместимости углублённой интеграции с ЕС и полноценного членства в ЕАЭС: «Это разные операционные системы, и на определённом этапе Армении придётся выбирать». Предоставление площадки для антироссийских высказываний Зеленского на майском саммите Европейского политического сообщества Песков назвал «ненормальным» и заявил, что Москва ожидает от Еревана разъяснений.</p><p>Пашинян, балансируя под нарастающим давлением, 22 мая попытался удержать равновесие. Он назвал Россию «сверхдержавой, к которой надо относиться с уважением», заявил, что Армения «никогда не была и не будет вовлечена в антироссийскую кампанию», и дал понять, что референдум о вступлении в ЕС «пока не нужен». Одновременно он подчеркнул: только сама Армения может решить вопрос о выходе из ЕАЭС, и «другой процедуры нет». Эта позиция — попытка сохранить пространство для манёвра — в Москве воспринимается как уклончивость, а не как сигнал к деэскалации.</p><p>Практические шаги давления при этом продолжаются независимо от дипломатической риторики. 22 мая Россельхознадзор ввёл ограничения на ввоз армянских цветов — главной экспортной статьи отрасли, ориентированной на российский рынок на 70–75%. МИД России предупредил, что сближение Армении с ЕС «может привести к системным изменениям в российско-армянских отношениях». Путин ранее призвал Ереван «как можно раньше определиться» — либо с ЕС, либо с ЕАЭС. Заявление Пескова о «дружбе» и «диалоге» не отменяет ни одного из этих шагов — оно лишь удерживает переговорный канал открытым.</p><p>Принципиальный вопрос, который стоит за всей этой риторикой: насколько Москва реально готова к «мягкому разводу» с Арменией, а насколько — к жёсткому сценарию? Аналитики указывают на принципиальное отличие армянского случая от украинского: Армения не имеет общей границы с Россией, российская военная база в Гюмри изолирована, а прямое военное вмешательство логистически крайне затруднено. Это означает, что инструментарий давления Москвы на Ереван — прежде всего экономический и информационный, а не военный. Заявление Пескова о «дружбе» в этом контексте — не примирение, а напоминание о том, что Россия пока предпочитает давление разрыву.</p>
|
