<p>Президент Белоруссии Александр Лукашенко 12 июня 2026 года дал полуторачасовое интервью саудовскому телеканалу Al Arabiya. Отвечая на вопрос о перспективах урегулирования конфликтов в мире, он заявил: «Как никогда раньше мы имели такую возможность прекратить эти войны. Всё зависит от желания буквально нескольких человек. Если такое желание будет, то эти войны можно закончить в этом году точно. И даже конфликт России и Украины можно в этом году закончить». Лукашенко говорил одновременно о двух конфликтах — украинском и ближневосточном, — подчёркивая, что решение лежит исключительно в дипломатической, а не военной плоскости.</p><p>Выбор площадки для заявления примечателен. Al Arabiya — крупнейший арабоязычный новостной канал, базирующийся в Дубае и ориентированный прежде всего на аудиторию Ближнего Востока и Персидского залива. Лукашенко обращался к аудитории, которая в эти дни следит за американо-иранским конфликтом и закрытием Ормузского пролива — именно поэтому он объединил в одном тезисе Украину и Ближний Восток. Контекст интервью — не столько украинская повестка, сколько попытка Минска позиционировать себя как голос здравого смысла на фоне глобальной нестабильности.</p><p>Реальный переговорный контекст, однако, существенно расходится с оптимизмом Лукашенко. К 13 июня 2026 года трёхсторонние переговоры Россия–Украина–США прошли три раунда — два в Абу-Даби и один в Женеве — и зашли в тупик. Дмитрий Песков 9 июня публично признал, что посреднический процесс США «стоит на паузе». Американский дедлайн — завершение конфликта к 4 июля 2026 года, Дню независимости США — становится всё менее реалистичным: до этой даты остаётся менее трёх недель, а по ключевым политическим вопросам — статус оккупированных территорий, членство Украины в НАТО, поставки западного оружия — позиции сторон не сдвинулись ни на шаг.</p><p>Принципиально важно и то, кем является сам Лукашенко в нынешней переговорной архитектуре. Белоруссия не является участником ни одного из действующих форматов урегулирования — ни трёхстороннего (Россия–Украина–США), ни европейского («евротройка» Великобритания–Франция–Германия). Минск был площадкой для первых переговоров в феврале–марте 2022 года — но именно из-за этого Украина категорически отказывается от любых переговоров на белорусской территории. Лукашенко говорит о мире, не имея рычагов влияния на его достижение.</p><p>Тем не менее его заявление не лишено определённой логики. Лукашенко — один из немногих лидеров, поддерживающих прямые контакты одновременно с Путиным и с рядом западных посредников. В апреле 2026 года он встречался с Трампом в Вашингтоне — первый визит белорусского президента в США за более чем двадцать лет. По итогам встречи Лукашенко заявил, что Трамп «искренне хочет мира» и что у него есть «конкретные идеи» по урегулированию. Именно этот контакт, по всей видимости, питает его оптимизм: если Трамп действительно хочет сделки, а Путин готов к компромиссу — то «нескольких человек» для завершения войны действительно достаточно.</p><p>Проблема в том, что «желание нескольких человек» — необходимое, но не достаточное условие. Переговоры буксуют не потому, что Трамп или Путин не хотят мира, а потому что их представления о приемлемых условиях принципиально расходятся. Россия настаивает на признании территориальных приобретений и нейтральном статусе Украины. Украина и Запад отвергают оба условия. Лукашенко, говоря о «желании нескольких человек», обходит стороной именно этот содержательный тупик — что делает его оптимизм скорее дипломатической риторикой, чем реалистичным прогнозом.</p><p>Показательно, что аналогичные заявления о возможности скорого мира звучат с завидной регулярностью на протяжении всего 2026 года — от Трампа, Путина, Эрдогана и самого Лукашенко. Каждый раз они сопровождаются оговоркой «если будет политическая воля» — и каждый раз эта воля оказывается недостаточной для преодоления содержательных разногласий. Конфликт продолжается уже более четырёх лет, и до конца 2026 года остаётся менее семи месяцев.</p>
|
