<p>Агентство Reuters 30 июня 2026 года опубликовало материал на основе ежегодного опроса OMFIF — Официального валютно-финансового форума, одной из наиболее авторитетных организаций в сфере исследования резервной политики центральных банков. Результаты опроса зафиксировали исторический перелом: впервые за все годы мониторинга больше центральных банков планируют сократить, а не увеличить долю доллара в своих резервах. 79 процентов центральных банков и 60 процентов государственных инвестиционных фондов считают, что мировая валютная система постепенно переходит к многополярной модели. Около 70 процентов опрошенных регуляторов связывают нежелание наращивать долларовые активы с политической обстановкой в США.</p><p>Статистика МВФ подтверждает: процесс идёт уже давно, но именно в 2026 году он достиг качественно нового уровня. По данным базы COFER, доля доллара в мировых валютных резервах по итогам 2025 года составила 56,77 процента при общем объёме резервов около 13,1 триллиона долларов. Это исторический минимум с середины 1990-х годов. Для сравнения: в начале 2000-х доллар занимал 70–71 процент мировых резервов. За четверть века его доля сократилась почти на 15 процентных пунктов. Отдельные аналитические оценки — Bloomberg Intelligence, The Kobeissi Letter — дают ещё более радикальные цифры: по расширенной методике учёта резервных активов доля доллара к началу 2026 года опустилась до 40–41 процента. Официальная статистика МВФ консервативнее, однако тренд одинаков во всех методологиях.</p><p>Главным бенефициаром дедолларизации стало не то, чего многие ожидали. Не юань, не евро — а золото. По данным инвестиционных банков и аналитических обзоров, к началу 2026 года золото формирует около 20–28 процентов мировых резервных активов — против менее чем 10 процентов в 2015 году. По ряду оценок, золото уже обогнало казначейские облигации США и евро, став второй по значимости резервной позицией в мире после самого доллара. Китай в июне 2026 года нарастил долю золота в золотовалютных резервах до рекордного уровня — «Ведомости» посвятили этому отдельный материал. Каждый третий центральный банк в краткосрочной перспективе планирует увеличить вложения в золото, около 40 процентов — в горизонте десяти лет. Привлекательность золота объясняется просто: это единственный резервный актив, который не является чьим-либо обязательством и не может быть заморожен санкциями.</p><p>Именно санкционный прецедент 2022 года — заморозка около 300 миллиардов долларов российских золотовалютных резервов — стал поворотным моментом в резервной политике десятков стран. Регуляторы по всему миру, прежде всего в Азии, на Ближнем Востоке и в Африке, сделали вывод: хранить резервы в юрисдикции США и их союзников означает принимать политический риск конфискации. Этот вывод наложился на уже существовавшее недовольство использованием доллара как инструмента санкционного давления — отключением от SWIFT, вторичными санкциями, ограничениями на расчёты. Иранский кризис 2026 года и закрытие Ормузского пролива дополнительно ускорили переориентацию нефтяных расчётов на юань и другие валюты.</p><p>Юань, вопреки ожиданиям, пока не стал главным бенефициаром. По официальным данным МВФ, его доля в мировых резервах составляет около 1,93–1,95 процента — минимум с 2017 года. Это разительно расходится с амбициями Пекина и прогнозами аналитиков пятилетней давности. Причины — ограниченная конвертируемость юаня, закрытость китайского финансового рынка и политические риски, связанные с Тайванем. Тем не менее OMFIF фиксирует: более 30 процентов центральных банков планируют увеличить долю юаня в резервах в горизонте десяти лет. Ожидается, что его доля утроится — примерно до 6 процентов к 2035 году. Это всё ещё скромная цифра, но направление движения очевидно.</p><p>Евро занимает около 20–21 процента мировых резервов и рассматривается большинством аналитиков как главная валютная альтернатива доллару — прежде всего потому, что европейский рынок капитала достаточно глубок и ликвиден. Однако геополитическая зависимость Европы от США и её участие в санкционной политике снижают привлекательность евро для стран, стремящихся к подлинной независимости от западной финансовой инфраструктуры.</p><p>Важно понимать, чем является этот процесс, а чем — нет. Это не «конец доллара» и не его обвальное падение. Доллар сохраняет статус основной резервной валюты мира и, по оценкам самих центральных банков, не опустится ниже 50 процентов резервов в обозримой перспективе. Уникальная ликвидность американского рынка капитала, глубина рынка казначейских облигаций и инфраструктура долларовых расчётов не имеют аналогов. Более 80 процентов центральных банков продолжают инвестировать в доллар ради безопасности и ликвидности — даже те, кто декларирует намерение сокращать его долю. Речь идёт о постепенной диверсификации, растянутой на десятилетия, — не о революции, а об эволюции мировой финансовой архитектуры в сторону большей многополярности.</p>
|
