<p>Вице-премьер Александр Новак 26 июня 2026 года заявил, что топливный рынок России находится в управляемом состоянии, а власти перестраивают логистику поставок с учётом потребностей регионов. «Топлива достаточно, но балансировка рынка потребует какого-то времени», — сказал чиновник. Он также объяснил происходящее на заправках ажиотажным спросом, который «искусственно поднял потребление на 20–30 процентов». Новак поручил профильным ведомствам обеспечить приоритетные поставки в регионы со сложной сезонной и природной логистикой — прежде всего в Крым, Калининград, на Дальний Восток и в Сибирь.</p><p>Реальная картина, которую описывают независимые аналитики и региональные СМИ, существенно расходится с официальным оптимизмом. По оценкам The Moscow Times, из-за серии украинских ударов по нефтеперерабатывающим заводам Россия потеряла около трети своих перерабатывающих мощностей — порядка 2,1 миллиона баррелей в сутки. Причём удары всё чаще приходятся не по вспомогательным объектам, а по установкам вторичной переработки — крекинга и риформинга, — которые производят именно бензин и дизельное топливо, а не мазут. По данным Bloomberg, выпуск бензина к концу мая снизился на 13 процентов год к году. Журналисты и отраслевые эксперты называют происходящее «худшим топливным кризисом в истории России» и «самым жёстким за всё время войны».</p><p>Перебои с топливом зафиксированы в 53–56 регионах страны. Это уже не локальная проблема приграничных территорий — дефицит охватил Поволжье, центральные регионы, юг России, Сибирь и Дальний Восток. Независимые АЗС, не имеющие приоритета поставок от вертикально интегрированных нефтяных компаний, сообщают, что попросту не могут купить топливо по приемлемым ценам на оптовом рынке. Биржевые цены на АИ-92 с начала года выросли на 22–28 процентов, на дизельное топливо — до 43 процентов. На независимых АЗС Подмосковья АИ-95 вплотную приблизился к отметке 100 рублей за литр, АИ-100 торгуется около 109 рублей. На вторичном рынке — в объявлениях на «Авито» — бензин предлагают по 200–350 рублей за литр.</p><p>Региональные власти реагируют введением лимитов на отпуск топлива. Наиболее жёсткие ограничения — в Забайкальском крае: с 25 июня действует единый краевой лимит в 15 литров на одну заправку для физических лиц, заправка в канистры полностью запрещена. Режим введён до «стабилизации ситуации» без указания конкретных сроков. До этого в крае действовали разные лимиты по сетям — от 20 до 60 литров, — однако ситуация продолжала ухудшаться. В Калининградской области лимит мягче: не более 30 литров бензина и 60 литров дизеля за одну заправку. В других регионах крупные сети — «Татнефть», «Роснефть», «Лукойл» — вводят собственные ограничения от 20 до 100 литров в зависимости от региона и марки топлива.</p><p>Правительство задействует несколько инструментов антикризисного управления одновременно. Фактически возвращаются элементы «госплана» в распределении топлива: административный контроль за объёмами переработки и направлением потоков усиливается. Временно разрешён выпуск и оборот топлива стандарта «Евро-3» — более низкого экологического класса — чтобы компенсировать падение производства более качественного бензина. Перераспределение потоков между регионами позволяет удерживать относительную стабильность в Москве и крупных агломерациях — но за счёт усугубления дефицита на периферии.</p><p>Авиационная отрасль оказалась под особым давлением: керосин подорожал примерно на 40 процентов с начала года, что неизбежно транслируется в стоимость авиабилетов. Аграрии в разгар летнего сезона сталкиваются с дефицитом дизеля — критически важного для уборочной техники. Малый бизнес и логистические компании фиксируют резкий рост транспортных расходов.</p><p>Тезис Новака об «искусственном ажиотаже» как главной причине дефицита — стандартный элемент антикризисной коммуникации: переложить ответственность с системных проблем предложения на поведение потребителей. Однако снижение производства бензина на 13 процентов год к году и остановка Московского НПЗ до 2027 года — это не ажиотаж, а физическое сокращение предложения. Перестройка логистики может сгладить региональные диспропорции, но не компенсирует выпавшие мощности переработки. МЭА ещё в 2025 году прогнозировало, что последствия серии ударов по НПЗ будут ощущаться почти год. Новые атаки только продлевают этот горизонт.</p>
|
