<p>Американо-иранские переговоры 22 апреля 2026 года оказались на грани окончательного срыва. Вице-президент США Джей Ди Вэнс отменил запланированную поездку в Исламабад для второго раунда переговоров — Иран не ответил на американские предложения и не подтвердил полномочия своих переговорщиков. На этом фоне нефть марки Brent пробила психологическую отметку в 100 долларов за баррель. До истечения режима прекращения огня, объявленного Трампом 8 апреля, остаются считанные часы.</p><p>Поездка Вэнса в Пакистан планировалась на 21–22 апреля и должна была стать вторым раундом прямых переговоров при посредничестве Исламабада. Первый раунд прошёл 11 апреля — стороны обсуждали разблокировку Ормузского пролива, судьбу иранской ядерной программы, санкции и условия прекращения боевых действий. По итогам Вэнс заявил: «Иранцы не пошли навстречу. Мы передали последнее выгодное предложение. Решение за Тегераном». Иранский МИД в ответ обвинил США в «противоречивом поведении» и «нарушении режима прекращения огня». Второй раунд так и не состоялся — Тегеран не дал ответа на американские позиции, и Вэнс отменил вылет.</p><p>Содержание разногласий хорошо известно. США требовали полного свёртывания иранской ядерной программы — демонтажа объектов в Натанзе, Фордо и Исфахане, прекращения обогащения урана, вывоза накопленных запасов за рубеж, а также прекращения поддержки прокси-группировок и открытия Ормузского пролива. Иран настаивал на разморозке активов, компенсациях за американо-израильские удары, полном прекращении боевых действий и сохранении ядерной инфраструктуры. По имеющимся данным, стороны согласовали около 80% вопросов — однако оставшиеся 20% оказались непреодолимым барьером. Советник спикера иранского парламента Махди Мохаммади накануне прямо заявил: «Проигравшая сторона не может диктовать условия» — и предупредил, что Иран будет наносить удары по своим врагам вне зависимости от американских объявлений о перемирии.</p><p>Нефтяной рынок отреагировал немедленно. Фьючерсы Brent в дневном максимуме достигли 101,15 доллара за баррель — впервые с марта 2026 года, когда на пике военной эскалации цена поднималась до 112,57 доллара. Закрытый Ормузский пролив, через который проходит около 20% мирового нефтяного экспорта, остаётся главным фактором давления на рынок. Корпус стражей исламской революции дополнительно пригрозил уничтожением нефтедобывающей инфраструктуры соседних стран в случае возобновления американских ударов. Аналитики Trading Economics прогнозируют цену Brent на уровне 103 долларов через 12 месяцев — даже при частичном урегулировании конфликта.</p><p>Трамп, объявив о продлении перемирия без конкретных сроков, поставил условием представление Ираном собственного предложения по урегулированию. Однако Тегеран эту логику отверг: иранская сторона с самого начала настаивала на том, что не просила о прекращении огня и не считает себя связанной американскими объявлениями. Пентагон, по данным источников, готовит сценарии возобновления ударов — однако окончательного решения о военных действиях принято не было. Трамп публично допускал личное участие в церемонии подписания сделки в Исламабаде — теперь этот сценарий выглядит нереалистичным.</p><p>Пакистан как посредник оказался в крайне неудобном положении. Исламабад вложил значительный политический капитал в организацию переговоров и рассчитывал на дипломатический прорыв. Срыв второго раунда — удар по репутации пакистанского посредничества. Тем не менее пакистанские официальные лица продолжают призывать стороны к диалогу и не исключают возобновления переговоров при изменении позиции Тегерана.</p><p>Ближайшие часы станут определяющими. Истечение перемирия без нового соглашения создаёт правовой и политический вакуум: ни одна из сторон формально не обязана соблюдать режим прекращения огня. Иран демонстрирует готовность к эскалации — закрытый пролив, захваченный сухогруз, жёсткая риторика парламентских советников. США демонстрируют готовность к переговорам — но на своих условиях, которые Тегеран считает неприемлемыми. Пространство для компромисса стремительно сужается, а цена нефти в 100 долларов — лишь первый экономический сигнал того, чем грозит мировой экономике новый виток эскалации.</p>
|
