<p>Пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков 25 марта 2026 года заявил, что в мире существует огромный спрос на российскую нефть — и в обозримой перспективе России может стать трудно его удовлетворять. «Спрос большой, спрос на альтернативные направления, поэтому, конечно, может наступить момент, когда дополнительный спрос будет трудно удовлетворять», — сказал Песков в эфире программы «Вести».</p><p>Заявление прозвучало на фоне резкого роста интереса к российским углеводородам со стороны азиатских стран, вызванного иранским кризисом. Блокировка Ормузского пролива и удары по иранской нефтяной инфраструктуре фактически выбили с рынка значительную часть ближневосточного предложения — и покупатели по всему миру срочно ищут альтернативу. Россия оказалась в числе главных бенефициаров этого перераспределения.</p><p>Конкретные цифры подтверждают слова Пескова. Индийские нефтеперерабатывающие заводы закупили около 60 миллионов баррелей российской нефти для поставок в апреле — рекордный объём за последние месяцы. Вьетнам, Индонезия и ряд других стран Юго-Восточной Азии также направили запросы на увеличение поставок. Экспорт дизельного топлива из порта Приморск за первые 15 дней марта удвоился по сравнению с февралём — 1,4 миллиона тонн при 29 судозаходах. Недельная выручка от экспорта нефти достигла 2,069 миллиарда долларов.</p><p>Министр энергетики России Сергей Цивилев, комментируя ситуацию, заявил, что у страны имеются необходимые резервы для одновременного покрытия растущего внутреннего спроса, выполнения всех действующих контрактных обязательств и наращивания экспорта при заключении новых договорённостей. Однако слова Пескова о возможных трудностях с удовлетворением спроса указывают на то, что производственные и логистические мощности России не безграничны — и потолок может быть достигнут быстрее, чем ожидалось.</p><p>Ограничения носят как производственный, так и инфраструктурный характер. Россия в рамках соглашения ОПЕК+ связана квотами на добычу — их нарушение грозит дипломатическими осложнениями с партнёрами по картелю. Пропускная способность трубопроводной системы и портовой инфраструктуры также имеет физические пределы. Наконец, «теневой флот» танкеров, через который Россия обходит западные санкции, работает на пределе возможностей: страховые и логистические ограничения не позволяют быстро нарастить число судов.</p><p>Экономический эффект для России при этом очевиден. Нефть марки Brent торгуется выше 113 долларов за баррель — рост более чем на 40% к довоенному уровню начала марта. Ожидаемые поступления по налогу на добычу полезных ископаемых в марте превысят 450 миллиардов рублей — в полтора раза больше, чем в феврале. Путин на совещании по экономике 24 марта предложил крупным корпорациям поделиться сверхдоходами от нефти и газа — сигнал того, что Кремль уже рассчитывает на значительный дополнительный приток средств в бюджет.</p><p>Парадокс ситуации в том, что Россия одновременно выигрывает от конфликта, в котором формально не участвует. Иранский кризис, спровоцированный США и Израилем, создал для Москвы уникальное окно возможностей: западные санкции никуда не делись, однако спрос на российскую нефть настолько вырос, что даже США были вынуждены временно смягчить ограничения на российские поставки — разрешив операции с нефтью, загруженной на суда до 12 марта. Теперь главный вопрос для Москвы — не найти покупателей, а физически успеть отгрузить всё, что у неё просят.</p>
|
