<p>Помощник верховного лидера Ирана Мохаммад Мохбер заявил, что доходы Тегерана от контроля над Ормузским проливом как минимум вдвое превысят традиционные доходы страны от экспорта нефти. Заявление прозвучало в ночь на 1 апреля 2026 года и стало первым официальным признанием того, что Иран рассматривает военный контроль над проливом не просто как стратегический козырь, но и как самостоятельный источник государственных доходов.</p><p>Цифры, стоящие за этим заявлением, колоссальны. До начала конфликта Иран экспортировал около 1,5–1,7 миллиона баррелей нефти в сутки — преимущественно в Китай — при цене около 75–80 долларов за баррель. Годовая нефтяная выручка составляла порядка 40–50 миллиардов долларов. Если доходы от контроля над Ормузом вдвое превысят эту сумму, речь идёт о поступлениях свыше 80–100 миллиардов долларов в год — сопоставимых с годовым бюджетом Ирана в целом.</p><p>Механизм монетизации контроля над проливом уже формируется. Меджлис рассматривает законопроект об обязательных пошлинах за проход судов: любое коммерческое судно будет обязано предоставить подробную информацию о грузе и маршруте и внести плату. Параллельно Иран де-факто ввёл выборочный разрешительный режим: суда из «дружественных» стран — Китая, России, Индии, Ирака — проходят по согласованным маршрутам, суда из стран-противников блокируются. Именно эта система разрешений и станет основой для взимания пошлин после законодательного оформления.</p><p>Масштаб потенциальных сборов действительно впечатляет. Через Ормузский пролив в мирное время проходило около 20% мировых поставок нефти — порядка 14 миллионов баррелей в сутки, а также значительная часть мирового СПГ. Даже при нынешнем резком сокращении трафика — по данным Bloomberg, он упал на 98% — те суда, которые всё же проходят с иранского разрешения, несут грузы колоссальной стоимости. При пошлине в 1–2 доллара с каждого барреля нефти годовые сборы при полном восстановлении трафика составили бы 5–10 миллиардов долларов только на нефтяных танкерах — без учёта СПГ, контейнеровозов и балкеров.</p><p>Заявление Мохбера принципиально меняет интерпретацию иранской стратегии в конфликте. До сих пор контроль над Ормузом рассматривался преимущественно как инструмент давления — рычаг, который Тегеран использует для получения уступок на переговорах. Теперь выясняется, что иранское руководство видит в нём долгосрочный источник дохода, способный компенсировать потери от западных санкций и ущерб от американских ударов по нефтяной инфраструктуре. Это означает, что Иран не заинтересован в быстром возвращении к довоенному статус-кво — напротив, нынешнее положение дел финансово выгодно Тегерану.</p><p>Контекст заявления важен. Иранская нефтяная инфраструктура серьёзно пострадала от американо-израильских ударов: атакованы объекты в Натанзе, Исфахане, порту Бушер. Традиционный нефтяной экспорт частично нарушен. В этих условиях превращение Ормуза в платный коридор — не просто стратегический манёвр, но и экономическая необходимость: Тегеран ищет новые источники дохода взамен повреждённых старых. Мохбер фактически объявил, что Иран нашёл такой источник — и он оказался богаче нефти.</p><p>Для мировой экономики это означает, что даже после завершения активной фазы конфликта Ормузский пролив уже никогда не вернётся к прежнему режиму свободного прохода. Иран намерен законодательно закрепить своё право на сборы — и любая будущая сделка с Вашингтоном будет включать этот вопрос как один из ключевых.</p>
|
