<p>Правительство России 8 июля 2026 года ввело полный запрет на экспорт дизельного топлива, распространив его на всех участников рынка — включая непосредственных производителей нефтепродуктов. До этого момента действовало постановление № 78 от 31 января 2026 года, которым экспорт дизеля запрещался для трейдеров и малых НПЗ, однако крупные нефтеперерабатывающие заводы сохраняли право вывозить топливо за рубеж. Новое решение закрывает эту лазейку. Срок действия прежнего запрета истекал 31 июля — вместо его отмены Кабмин пошёл на ужесточение.</p><p>Решение стало прямым следствием топливного кризиса, который нарастал на протяжении всего 2026 года. По оценкам Reuters, к лету около 25 процентов нефтеперерабатывающих мощностей России полностью или частично выведено из строя в результате ударов украинских беспилотников. Московский НПЗ в Капотне остановлен до 2027 года. Туапсинский, Рязанский и Саратовский заводы работают на сниженной загрузке. Именно в этих условиях сохранение экспортного канала для крупных производителей стало политически и экономически невозможным: государство не могло одновременно бороться с дефицитом на внутреннем рынке и позволять нефтяным компаниям вывозить дизель за рубеж по более высоким ценам.</p><p>Дизельное топливо — не бензин. Его дефицит бьёт не только по автомобилистам, но по всей экономике. Грузовой транспорт, сельскохозяйственная техника, железнодорожные тепловозы, строительные машины, генераторы резервного электроснабжения — всё это работает на дизеле. Август и сентябрь — пик уборочной кампании: комбайны и зерновозы потребляют колоссальные объёмы топлива. Срыв уборки урожая из-за дефицита дизеля означал бы прямые потери для агропромышленного комплекса и угрозу продовольственной безопасности. Именно этот риск, судя по всему, стал последним аргументом в пользу полного запрета экспорта.</p><p>Предыстория решения хорошо прослеживается по публичным заявлениям. Ещё 23 июня вице-премьер Александр Новак допустил введение полного запрета на экспорт дизеля — тогда это подавалось как возможная мера, а не принятое решение. 26 июня «Ведомости» сообщали, что правительство «рассматривает» такой шаг. Параллельно нарастал топливный кризис: в Новороссийске 3 июля была фактически прекращена розничная продажа бензина, введено карточное распределение. Правительство разрешило торговать топливом класса «Евро-3» с содержанием серы в 15 раз выше нормы. Экстренно закупались 50 тысяч тонн казахстанского бензина. Поставки белорусского дизеля резко сократились — объёмы на Петербургской бирже упали с более чем 7 000 тонн в сутки до нескольких сотен тонн. На этом фоне сохранение экспортного права для производителей выглядело всё более анахронизмом.</p><p>Для нефтяных компаний полный запрет экспорта дизеля означает прямые финансовые потери. Мировые цены на дизельное топливо существенно выше внутрироссийских — разница достигает 30–40 процентов. Именно эта маржа делала экспорт привлекательным даже в условиях частичных ограничений. Теперь весь произведённый дизель должен поступать на внутренний рынок по регулируемым ценам. Нефтяники будут добиваться компенсации через демпферный механизм — государственные субсидии, покрывающие разницу между экспортной и внутренней ценой. Однако бюджет и без того испытывает давление: военные расходы, социальные обязательства, падение нефтяных доходов из-за санкций.</p><p>Запрет экспорта дизеля — вынужденная, но не достаточная мера. Корень проблемы — разрушенные НПЗ, восстановление которых займёт месяцы и годы. Пока Московский НПЗ стоит, Туапсинский работает вполсилы, а украинские беспилотники продолжают атаковать нефтяную инфраструктуру — 194 удара по НПЗ с начала 2026 года, — запрет экспорта лишь перераспределяет дефицитный ресурс, но не устраняет его причину. Россия входит в уборочный сезон с повреждённой нефтепереработкой, иссякающим белорусским импортом и полным запретом экспорта дизеля — и это лишь означает, что топливный кризис из острого рискует стать хроническим.</p>
|
