<p>Президент России Владимир Путин 8 июля 2026 года провёл экстренное совещание по ситуации с обеспечением внутреннего рынка топливом. Он заявил, что Киев «пытается создать нервозность в российском обществе», однако эта задача «невыполнима» — «запас прочности у энергетического комплекса огромный». Трудности с топливом президент назвал «временными» и связал их с целенаправленными действиями противника, стремящегося «сорвать отпускной сезон и нанести ущерб экономике». Совещание состоялось в тот же день, когда правительство ввело полный запрет на экспорт дизельного топлива.</p><p>Реальная картина, которую Путин охарактеризовал как «не критическую», выглядит значительно острее. По данным на начало июля, дефицит бензина в стране составляет около 20 процентов — ежемесячно рынку не хватает 350–400 тысяч тонн топлива. Ограничения на продажу бензина введены более чем в 60 из 89 регионов России. Производство автобензина во второй половине июня было на 25 процентов ниже, чем годом ранее. На независимых АЗС цена пробивала 100 рублей за литр. На трассе М-4 «Дон» и в Краснодарском крае — в разгар отпускного сезона — фиксировались многокилометровые очереди на заправках.</p><p>Корень проблемы — разрушенная нефтепереработка. По оценкам депутатов Госдумы, к началу июля почти треть российских НПЗ в той или иной мере выведена из строя — в результате ударов украинских беспилотников и внеплановых ремонтов. Московский НПЗ в Капотне остановлен до 2027 года. Туапсинский, Рязанский и Саратовский заводы работают на сниженной мощности. По данным Financial Times, с начала 2026 года украинские дроны атаковали российские НПЗ 194 раза — в 11 раз больше, чем за аналогичный период прошлого года, причём американская разведка помогала прокладывать маршруты обхода российской ПВО.</p><p>На совещании Путин дал ряд конкретных поручений. Первое — обеспечить потребности государственных органов и правоохранительных структур топливом в приоритетном порядке, при этом «проблем не должны чувствовать и граждане». Второе — обязать вертикально интегрированные нефтяные компании поставлять топливо непосредственно в независимые сети АЗС, минуя биржу и лишних посредников: крупные нефтяники не должны «зажимать» продукт в рамках собственных сетей заправок. Третье — быстрее развернуть возможности малого и среднего бизнеса в нефтепереработке: президент поддержал идею расширения сети мини-НПЗ, отметив, что «чем шире и более распределена сеть НПЗ, тем сложнее нанести ей ущерб». Четвёртое — оперативнее принимать решения: «решения нужно принимать быстро», — подчеркнул Путин.</p><p>Параллельно с совещанием правительство задействовало весь доступный арсенал экстренных мер. Введён полный запрет экспорта дизельного топлива — теперь он распространяется в том числе на крупных производителей, прежде имевших исключения. Обнулены таможенные пошлины на импорт отдельных видов нефтепродуктов. До конца года разрешён выпуск топлива стандарта «Евро-3» вместо «Евро-5» — это даёт дополнительные объёмы, но ценой снижения экологических стандартов. Экстренно закупается казахстанский бензин. Создан специальный штаб по ситуации с топливом, работающий в круглосуточном режиме.</p><p>Официальный прогноз, озвученный вице-премьером Александром Новаком, — снижение дефицита к середине июля после завершения ремонтов на нескольких крупных НПЗ и нормализация ситуации к августу. Однако этот прогноз содержит принципиальную оговорку: «при условии отсутствия новых серьёзных атак». Именно это условие делает любые прогнозы ненадёжными: пока украинские беспилотники продолжают атаковать нефтяную инфраструктуру, а американская разведка помогает им обходить российскую ПВО, восстановленные мощности могут быть выведены из строя повторно.</p><p>Заявление Путина о «невыполнимости» задачи Киева создать нервозность в обществе звучит на фоне очередей на заправках в 60 регионах, карточного распределения бензина в Новороссийске и запрета экспорта дизеля — введённого в тот же день, когда президент говорил об «огромном запасе прочности». Разрыв между официальной риторикой и реальным положением дел на топливном рынке стал одним из наиболее очевидных противоречий российской информационной политики в июле 2026 года.</p>
|
