<p>Российские экономисты всё активнее обсуждают возможность дальнейшего повышения НДС — уже сверх нынешних 22 процентов, введённых с 1 января 2026 года. Официальных решений пока нет, однако аналитики указывают: структурные проблемы военного бюджета и международный опыт оставляют для этого достаточно пространства. Россия по-прежнему не входит в число стран с самыми высокими ставками НДС в мире, а значит, инструмент не исчерпан.</p><p>Напомним хронологию. Ещё в 2019 году НДС был повышен с 18 до 20 процентов — тогда это вызвало разовый всплеск инфляции примерно на 0,8–1 процентный пункт, который рассосался в течение нескольких кварталов. В ноябре 2025 года Госдума приняла Федеральный закон № 425-ФЗ, закрепив повышение базовой ставки с 20 до 22 процентов с 1 января 2026 года. Льготная ставка 10 процентов для социально значимых товаров — части продуктов питания, лекарств, детских товаров — сохранена. Минфин рассчитывал собрать дополнительно свыше 1 триллиона рублей в год. По данным ФНС, поступления по НДС во внутренней торговле в первом квартале 2026 года выросли на 18–19 процентов к аналогичному периоду прошлого года — план перевыполнен.</p><p>Инфляционный эффект оказался в рамках прогнозов. Банк России оценивал вклад повышения НДС в инфляцию в 0,6–0,8 процентного пункта, независимые аналитики — в 1–1,5 пункта. По факту пик пришёлся на февраль–март 2026 года, после чего давление начало спадать. Зампред ЦБ подтвердил: эффект носит разовый, а не устойчивый характер. Рост ВВП в 2026 году пересмотрен вниз — до 1,3–1,5 процента против ранее ожидавшихся 2 процентов, — однако экономисты связывают это торможение не только с НДС, но и с жёсткой денежно-кредитной политикой и общим перегревом военной экономики.</p><p>Почему же разговор о дальнейшем повышении вообще возникает? Ответ — в бюджетной арифметике. Дефицит федерального бюджета в 2026 году превышает плановые показатели: нефтяные доходы сжимаются на фоне падения Brent ниже 80 долларов и угрозы восстановления полного санкционного режима, анонсированного Трампом. Военные расходы, напротив, продолжают расти: по данным Минфина, они составляют около 40 процентов расходной части федерального бюджета. В этих условиях ненефтяные налоговые доходы — НДС, налог на прибыль, НДФЛ — становятся главным резервом пополнения казны.</p><p>Международное сравнение действительно оставляет России пространство для манёвра. Стандартная ставка НДС в Венгрии составляет 27 процентов — рекорд ЕС. В Швеции, Норвегии и Дании — 25 процентов. В Финляндии с 2024 года — 25,5 процента. Средняя ставка по странам ОЭСР — около 19,2 процента. Российские 22 процента уже выше среднего по ОЭСР, но заметно ниже скандинавских и восточноевропейских максимумов. Именно на это и указывают экономисты, говоря о «возможности для дальнейшего повышения»: технически потолок не достигнут.</p><p>Однако простое сравнение ставок вводит в заблуждение. В скандинавских странах высокий НДС компенсируется развитой системой социальных трансфертов, прогрессивным подоходным налогом и высоким уровнем доходов населения. В России НДС — регрессивный налог в чистом виде: он ложится пропорционально тяжелее на малообеспеченные домохозяйства, которые тратят на потребление большую долю дохода. Повышение с 20 до 22 процентов уже ударило по реальным располагаемым доходам — особенно на фоне инфляции, превышающей 9 процентов годовых. Следующий шаг — до 24 или 25 процентов — усилит это давление кратно.</p><p>Малый и средний бизнес уже ощутил двойной удар. Одновременно с повышением базовой ставки НДС был снижен порог выручки, при котором компании на упрощённой системе налогообложения освобождаются от НДС: с 60 до 20 миллионов рублей в год. Это означает, что тысячи небольших предприятий, прежде не плативших НДС, теперь обязаны его исчислять и уплачивать. Дальнейшее повышение ставки при сохранении этого порога создаст для малого бизнеса уже не просто нагрузку, а экзистенциальную угрозу.</p><p>Официальная позиция Минфина на июнь 2026 года: никаких планов по повышению НДС выше 22 процентов в ближайшие годы нет. Проект бюджета на 2027–2029 годы, который станет главным индикатором налоговых намерений правительства, будет внесён в Госдуму осенью 2026 года. Именно тогда станет ясно, насколько серьёзны предупреждения экономистов — или насколько правительство готово искать альтернативные источники доходов.</p>
|
