<p>Министр финансов России Антон Силуанов 4 июня 2026 года на полях Петербургского международного экономического форума заявил, что государство не намерено создавать специальный фонд для финансирования защиты предприятий от атак беспилотников. По его словам, компании нефтегазового сектора и энергетики — главные цели украинских БПЛА — располагают достаточными собственными ресурсами. «Фонда никакого не планируется. Как правило, мы видим, сейчас атаки идут на предприятия нефтегазового сектора и энергетики. Эти предприятия сегодня имеют ресурсы, в том числе с учётом благоприятной внешнеэкономической конъюнктуры. Деньги у них есть», — сказал Силуанов.</p><p>Заявление прозвучало в символически значимый момент: именно в первый день ПМЭФ-2026, 3 июня, украинские беспилотники атаковали Санкт-Петербург и Ленинградскую область. Одной из целей стал Петербургский нефтяной терминал в порту — там вспыхнули резервуары с нефтепродуктами. Российские средства ПВО заявили о перехвате 354 БПЛА за ночь, однако часть дронов всё же достигла целей. Удар по нефтяному терминалу в день открытия крупнейшего инвестиционного форума страны стал красноречивой иллюстрацией масштаба проблемы, которую Силуанов предлагает решать за счёт самого бизнеса.</p><p>Масштаб угрозы, которую Минфин предлагает нефтяникам финансировать самостоятельно, весьма значителен. По данным «Новой газеты Европа», удары украинских БПЛА вывели из строя около 32 процентов мощностей нефтепереработки России. По оценке страховых компаний, совокупные убытки нефтяных предприятий от ударов дронов превысили 1 триллион рублей. Только в 2025 году Украина нанесла около 120 ударов по российским нефтяным объектам: 81 — по НПЗ, 27 — по терминалам, хранилищам и трубопроводам, 8 — по объектам добычи. Атаки дронов снизили добычу нефти в России до уровней периода пандемии COVID-19.</p><p>Позиция Силуанова означает фактический отказ от идеи, которую крупный бизнес продвигал через РСПП на протяжении нескольких месяцев. Предприниматели просили либо частичной компенсации затрат на антидроновую защиту из бюджета, либо налоговых вычетов на соответствующие расходы. Минфин оба варианта отклонил. Государство при этом не отказывается от финансирования защиты критической инфраструктуры полностью: на антидроновую защиту аэропортов до 2028 года выделено более 11 миллиардов рублей, из которых около 9,7 миллиарда приходится на 2026 год. Однако это адресные программы для конкретных объектов, а не универсальный механизм поддержки всего бизнеса.</p><p>Что именно предстоит финансировать нефтяным компаниям за собственный счёт — вопрос непростой. Эксперты выделяют несколько уровней защиты. Первый — локальные системы обнаружения БПЛА: радары малой дальности, акустические и оптико-электронные датчики. Второй — средства радиоэлектронного подавления: антидроновые ружья и стационарные системы РЭБ, позволяющие перехватить управление беспилотником или заглушить его навигацию. Третий — инженерная защита: металлические сетки и решётки над резервуарами, защитные экраны, огнестойкие обвалования. «Транснефть» уже применяет подобные заграждения вокруг резервуарных парков. Четвёртый уровень — организационный: планы аварийного останова НПЗ при угрозе атаки, резервирование энергоснабжения, рассредоточение мощностей между заводами.</p><p>Принципиальная проблема, которую заявление Силуанова не решает, состоит в следующем: эффективная защита крупного НПЗ или нефтяного терминала от массированного удара БПЛА требует не только объектовых средств, но и эшелонированного прикрытия на уровне региона — то есть военной ПВО, которую частный бизнес обеспечить не может. Сами отраслевые эксперты признают: «на каждое предприятие систему ПВО поставить нельзя — это прерогатива военных». Таким образом, Минфин перекладывает на нефтяников ту часть расходов, которую они действительно могут нести, — объектовую защиту, — оставляя за государством стратегическое прикрытие. Насколько такое разделение труда окажется эффективным на практике, покажут ближайшие месяцы.</p>
|
