<p>Военный корреспондент Роман Сапоньков 2 июля 2026 года сообщил, что получил письмо от Международного банка Таджикистана с просьбой закрыть банковские счета. Причина, указанная банком, — нахождение клиента в украинском санкционном списке. Случай Сапоньков назвал показательным: «Вдумайтесь только — Таджикистан выполняет санкционный список украинских террористов». История одного военкора отражает масштабный системный процесс, охвативший всю банковскую систему Центральной Азии.</p><p>Украина последовательно расширяет санкционные списки, включая в них российских военных корреспондентов, пропагандистов и администраторов Telegram-каналов. По данным реестра War & Sanctions Главного управления разведки Украины, под украинские санкции попали десятки медийных деятелей — от крупных телеведущих до фронтовых военкоров. В январе 2026 года Украина добавила в санкционный список 95 человек и 70 организаций, связанных с российским оборонным сектором и информационными операциями. Отдельным пакетом введены санкции против z-военкоров, в том числе имеющих украинские паспорта. Формально украинские санкции не имеют юрисдикции за пределами Украины — однако на практике их список всё активнее используется банками третьих стран как инструмент комплаенс-проверки.</p><p>Механизм прост и жёсток. Банки Таджикистана, Казахстана, Киргизии и других стран Центральной Азии боятся не украинских санкций как таковых — они боятся вторичных санкций США и ЕС. Логика следующая: если банк обслуживает клиента, находящегося под санкциями любой западной или союзной страны, он рискует быть признан содействующим обходу санкционного режима — и сам попасть под ограничения. Именно это произошло с тремя таджикскими банками в ноябре 2025 года: Dushanbe City Bank, Спитамен Банк и Коммерцбанк Таджикистана были включены в 19-й пакет санкций ЕС за содействие российским транзакциям. Все три лишились доступа к европейским корреспондентским банкам и международным платёжным системам. В апреле 2026 года ЕС снял с них санкции — после того как таджикская сторона предприняла меры по ужесточению комплаенса. Урок был усвоен всей банковской системой страны.</p><p>Результат — превентивное ужесточение. Банки Таджикистана, не попавшие под санкции, начали самостоятельно «резать» российское направление, не дожидаясь прямых предписаний регулятора. По данным РБК, доля отказов российскому бизнесу в банках Центральной Азии достигала 30 процентов. Международный банк Таджикистана ввёл лимит на переводы в Россию — не более 5 000 сомони за операцию. Ряд банков полностью приостановил переводы на карты российских банков. Закрытие счетов клиентов, находящихся в любых санкционных списках — включая украинские, — стало стандартной практикой комплаенс-отделов.</p><p>Случай Сапоньков показателен именно потому, что украинский санкционный список сам по себе не имеет обязывающей силы для таджикского банка. Однако в условиях, когда любая связь с «токсичным» клиентом может обернуться включением в следующий пакет западных санкций, банки предпочитают перестраховаться. Украинский список де-факто превратился в дополнительный фильтр, который банки третьих стран используют наряду с официальными списками США, ЕС и ООН. Это принципиально новое явление: санкционный инструментарий страны, находящейся в состоянии войны и не обладающей глобальной финансовой инфраструктурой, начинает работать через механизм вторичных санкций крупных западных игроков.</p><p>Для россиян, хранящих средства или ведущих бизнес через банки Центральной Азии, это означает нарастающую нестабильность. Счета, открытые год-два назад как «запасной аэродром» после отключения российских банков от SWIFT, теперь сами оказываются под угрозой. Национальный банк Таджикистана официально заявлял, что внутренние операции продолжаются в обычном режиме — однако практика показывает, что комплаенс-решения принимаются на уровне конкретных банков и конкретных клиентов, без публичных объявлений и зачастую без объяснения причин.</p>
|
