<p>Журнал The Economist 19 июня 2026 года опубликовал детальный материал о переговорном процессе между Украиной и США, раскрыв конкретные параметры обсуждаемого плана заморозки войны. Согласно изданию, стороны рассматривают двухэтапную схему: на первом этапе вводится ограничение боевых действий в полосе 50–70 километров по обе стороны от текущей линии фронта, на втором — стороны переходят к более широкому политическому соглашению. Параллельно высокопоставленный украинский чиновник, опрошенный изданием, дал мрачный прогноз: Россия вряд ли пойдёт на реальные шаги до октября 2026 года, а скорее всего — будет тянуть время до следующей весны.</p><p>Идея буферной зоны — не новая, но впервые она описана с такой конкретностью. Полоса в 50–70 километров по обе стороны линии фронта означала бы создание демилитаризованного пространства шириной от 100 до 140 километров — сопоставимого с корейской демилитаризованной зоной, но несравнимо большего по протяжённости. Линия фронта в Украине растянулась примерно на 1200 километров, что делает контроль над такой зоной колоссальной логистической и политической задачей. Кто именно будет осуществлять мониторинг — украинские, российские, американские или европейские силы — в материале The Economist не уточняется.</p><p>Переговорный контекст, в котором появилась публикация, крайне насыщен. США с февраля 2026 года последовательно добивались прекращения огня к лету: Зеленский публично говорил об американском «дедлайне» на июнь. Стамбульский раунд 2 июня завершился без прорыва — стороны обменялись меморандумами, но не договорились ни о прекращении огня, ни о встрече президентов. Следующий раунд Путин обозначил «после 22 июня» — то есть уже в ближайшие дни. Именно на этом фоне The Economist публикует материал, фактически описывающий, что именно обсуждается за закрытыми дверями.</p><p>Ключевой элемент публикации — оценка украинского чиновника относительно российской стратегии. По его словам, Москва вряд ли предпримет реальные шаги до октября 2026 года — когда Россия, возможно, захочет «помочь Трампу на промежуточных выборах и получить что-то взамен». Промежуточные выборы в Конгресс США состоятся в ноябре 2026 года. Логика украинского источника такова: Путин может предложить Трампу символический дипломатический успех — например, объявление о прекращении огня — именно накануне выборов, чтобы укрепить позиции республиканцев и получить взамен уступки по санкциям или территориальному вопросу.</p><p>Ещё более пессимистичный сценарий, который описывает The Economist: Россия будет тянуть время до следующей весны — то есть до марта–апреля 2027 года. Расчёт Кремля в этом случае строится на разрушительной зимней кампании ракетных и дроновых ударов по украинской энергетической инфраструктуре. Зима 2026–2027 года должна стать инструментом принуждения Киева к уступкам: блэкауты, разрушение теплоснабжения, гуманитарный кризис — всё это, по замыслу Москвы, должно сломить волю украинского общества и вынудить Зеленского принять российские условия. Именно поэтому Лавров 18 июня объявил о переходе к «регулярным массированным ударам» — это не просто риторика, а анонс зимней стратегии.</p><p>Украинская сторона эту логику понимает и открыто называет. Зеленский ещё в мае 2026 года поручил армии готовиться к ещё двум-трём годам боёв — по данным того же The Economist. Советник офиса президента Подоляк неоднократно предупреждал партнёров: любая пауза в военной помощи будет использована Россией для перегруппировки и подготовки к новому удару. Именно поэтому Украина продолжает наращивать атаки на российскую территорию — рекордная атака 992 дронов 18 июня — даже в разгар переговорного процесса: военное давление должно сохраняться вне зависимости от дипломатических сигналов.</p><p>Западные союзники, судя по объявленным пакетам помощи, разделяют украинский скептицизм относительно российской готовности к реальным переговорам. Германия и Нидерланды 18 июня объявили о новых пакетах военной помощи на сотни миллионов долларов — с акцентом именно на системы ПВО и беспилотники, то есть на те инструменты, которые необходимы для отражения зимней кампании. G7 согласовала 50 миллиардов долларов из замороженных российских активов. Логика партнёров Украины: готовиться к худшему сценарию — затяжной войне до весны 2027 года — и одновременно поддерживать переговорный трек как возможность для лучшего.</p><p>Буферная зона в 50–70 километров, которую обсуждают Киев и Вашингтон, — это не мирный договор и даже не прекращение огня в полном смысле слова. Это попытка снизить интенсивность боёв без решения ни одного из ключевых вопросов: территориального статуса, гарантий безопасности для Украины, судьбы санкций против России. Все эти вопросы выносятся на «второй этап» — более широкое соглашение, контуры которого пока не просматриваются. Именно поэтому украинский чиновник, опрошенный The Economist, говорит не о мире, а о заморозке — и именно поэтому Россия, по его оценке, не торопится.</p>
|
