<p>Дональд Трамп 15 июня 2026 года заявил журналистам у трапа президентского вертолёта Marine One: «Теперь я займусь Украиной». Фраза прозвучала сразу после того, как американский президент объявил о достижении договорённостей с Ираном и снятии морской блокады иранских портов. «Теперь, когда с конфликтом с Ираном покончено, мы собираемся сосредоточиться на Украине — посмотрим, сможем ли мы это сделать», — уточнил Трамп. Это заявление стало логическим завершением недели, в течение которой американская дипломатия была полностью поглощена иранским треком.</p><p>Контекст, в котором прозвучала фраза, принципиален. 15 июня Трамп официально объявил о снятии американской морской блокады с Ирана — одном из ключевых условий меморандума о взаимопонимании. Ормузский пролив, закрытый с 8 июня, открывается для международного судоходства. Подписание самого меморандума перенесено на 19 июня — очная церемония пройдёт в Женеве с участием вице-президента Джей Ди Вэнса и иранской делегации. МИД Ирана и Совет безопасности страны официально подтвердили эту дату. Итоговое соглашение планируется закрепить резолюцией Совета Безопасности ООН.</p><p>Трамп также сообщил, что накануне — 14 июня, в день своего 80-летия — провёл отдельные телефонные разговоры с Владимиром Зеленским и Владимиром Путиным. По его словам, оба лидера «открыты» к обсуждению мира. «Я думаю, мы, возможно, сможем что-то сделать», — сказал американский президент. Зеленский со своей стороны подтвердил разговор с Трампом и сообщил, что они договорились продолжить обсуждение на личной встрече в рамках саммита G7, который пройдёт в Канаде 16–17 июня. Путин, по данным Кремля, выразил готовность к переговорам «после 22 июня».</p><p>Переключение Трампа на украинский трек происходит в критически важный момент. Financial Times ранее сообщала, что с началом американо-иранского конфликта в мае Трамп фактически «потерял интерес» к украинским переговорам — все дипломатические ресурсы были брошены на Ближний Восток. Переговоры по Украине зашли в тупик: Песков 9 июня признал, что посреднический процесс «стоит на паузе», три раунда переговоров в Абу-Даби и Женеве не дали результата по ключевым вопросам — статусу оккупированных территорий и гарантиям безопасности Украины. Теперь, с иранским досье формально закрытым, у Трампа появляется политическое пространство для возвращения к украинской повестке.</p><p>Однако «заняться Украиной» — не то же самое, что решить украинский вопрос. Разрыв между позициями сторон остаётся принципиальным. Россия настаивает на признании территориальных приобретений и нейтральном статусе Украины. Украина при поддержке Европы отвергает оба условия. Лавров 15 июня подтвердил приверженность Аляскинским договорённостям и отверг «ультиматумы». Бен-Гвир в Израиле тем временем публично отверг американо-иранское соглашение — что создаёт риск новой эскалации на ливанском направлении и может вновь отвлечь внимание Вашингтона от Украины.</p><p>Иранский прецедент — и вдохновляющий, и предостерегающий одновременно. С одной стороны, он показывает: Трамп способен добиться соглашения там, где его никто не ожидал, действуя через прямое давление и личную дипломатию. С другой — путь от первых переговоров до меморандума занял несколько месяцев, сопровождался 39 анонсами подписания и реальными военными ударами. Украинский конфликт несравнимо сложнее: больше сторон, глубже противоречия, выше ставки для каждого участника. Трамп говорит «займусь» — но между намерением и результатом лежит дистанция, которую не преодолеть одной фразой у трапа вертолёта.</p>
|
