<p>Президент США Дональд Трамп 8 июля 2026 года, находясь на полях саммита НАТО в Анкаре, заявил, что украинские удары по энергетической инфраструктуре России могут приблизить урегулирование конфликта. Это высказывание немедленно привлекло широкое внимание — и не случайно: оно прямо противоречит позиции, которую сам Трамп занимал ещё четыре дня назад.</p><p>4 июля, в ходе полуторачасового телефонного разговора с Путиным, Трамп предложил 30-дневный взаимный мораторий на удары по объектам энергетики. Путин инициативу поддержал и, по данным Кремля, отдал соответствующие указания военным. Это подавалось как один из главных практических результатов переговоров двух президентов — первый конкретный шаг к снижению интенсивности конфликта. Теперь Трамп фактически говорит обратное: удары Украины по российской энергетике — не препятствие для мира, а инструмент его достижения.</p><p>Логика Трампа, судя по контексту высказывания, такова: чем сильнее Украина бьёт по российским НПЗ и энергетической инфраструктуре, тем выше экономические потери России и тем сильнее у Москвы стимул договариваться. Это классическая переговорная концепция «давление ради мира» — та самая, которую Трамп применяет и к Украине, угрожая остановить поставки оружия, и к России, угрожая 100-процентными пошлинами. Разница в том, что прежде он последовательно призывал обе стороны прекратить удары по гражданской инфраструктуре, а теперь открыто поддерживает один из таких ударных векторов.</p><p>Контекст, в котором прозвучало заявление, объясняет многое. 6 июля Financial Times опубликовала материал о том, что американская разведка помогает Украине прокладывать маршруты обхода российской ПВО для ударов по НПЗ. С начала 2026 года украинские беспилотники атаковали российские нефтеперерабатывающие заводы 194 раза — в 11 раз больше, чем за аналогичный период прошлого года. Московский НПЗ в Капотне остановлен до 2027 года, Туапсинский и Рязанский работают на сниженной мощности. В России разворачивается топливный кризис: в Новороссийске введено карточное распределение бензина, правительство разрешило торговать топливом класса «Евро-3». Трамп, по сути, легитимизирует эту кампанию — и одновременно прикрывает разведывательную поддержку, которую США ей оказывают.</p><p>Реакция Кремля оказалась предсказуемо острой. Пресс-секретарь Дмитрий Песков назвал заявление Трампа «противоречивым» и указал на несовместимость слов американского президента с договорённостями, достигнутыми 4 июля. По словам Пескова, Россия «ожидала иного» от американского партнёра и намерена обсудить ситуацию по дипломатическим каналам. Это мягкая, но недвусмысленная претензия: Москва даёт понять, что считает себя обманутой — договорились об одном, а Вашингтон публично поддерживает противоположное.</p><p>Украинская сторона восприняла заявление с нескрываемым удовлетворением. Советник Офиса президента Михаил Подоляк заявил, что слова Трампа подтверждают правильность украинской стратегии: «Удары по российской военно-промышленной и энергетической инфраструктуре — это не эскалация, это путь к миру». Зеленский на встрече с Трампом в Анкаре, по данным источников в украинской делегации, использовал этот тезис как аргумент против давления на Киев с требованием уступок.</p><p>Заявление Трампа обнажает фундаментальное противоречие американской политики в этом конфликте. Вашингтон одновременно: ведёт переговоры с Москвой о прекращении огня и взаимном отказе от ударов по энергетике; обеспечивает разведывательное сопровождение украинских ударов по российским НПЗ; публично заявляет, что эти удары приближают мир. Это не единая стратегия — это три разных послания трём разным аудиториям: Путину, Зеленскому и американским избирателям. Кремль это противоречие видит и использует как аргумент в пользу тезиса о ненадёжности Вашингтона как переговорного партнёра.</p><p>История «энергетических перемирий» в этом конфликте не внушает оптимизма. В январе 2026 года Трамп добился от Путина недельной паузы в ударах по украинской энергетике — сразу после её истечения Россия нанесла массированный удар по ТЭЦ и подстанциям. В марте 2025 года действовал 30-дневный мораторий — он также не перерос в устойчивое соглашение. Нынешний мораторий, достигнутый 4 июля, теперь поставлен под сомнение самим же Трампом. Паттерн очевиден: «энергетические перемирия» работают как тактические паузы, но не как шаги к реальному урегулированию.</p>
|
