<p>Wall Street Journal 17 апреля 2026 года сообщил, что Ормузский пролив фактически остаётся закрытым для нормального судоходства, несмотря на противоречивые заявления Вашингтона и Тегерана. Нефтяные котировки немедленно отреагировали ростом: рынки не верят ни иранским обещаниям об открытии, ни американским заявлениям о завершении военной операции. Ситуация вокруг пролива превратилась в главный ценообразующий фактор на мировом нефтяном рынке — и остаётся таковым уже седьмую неделю подряд.</p><p>Картина на 17 апреля противоречива до абсурда. Иранский министр иностранных дел Аббас Арагчи заявил, что пролив открыт для коммерческих судов в рамках десятидневного перемирия, объявленного с полуночи 17 апреля. Трамп написал в социальных сетях, что Иран «согласился на постоянное открытие» и обещал помощь в разминировании. Однако тут же добавил: американская военно-морская блокада Ирана сохраняется до полного выполнения условий сделки. Иран, в свою очередь, предупредил: если США продолжат блокаду или нарушат перемирие — пролив будет закрыт снова. Двухнедельное американо-иранское перемирие истекает во вторник. Рынки в этой ситуации выбрали единственно разумную стратегию — не верить никому и закладывать в цену риск нового закрытия.</p><p>Масштаб кризиса, накопившегося за семь недель блокады, колоссален. У входа в пролив скопилось около 2000 судов с 21 миллиардом литров нефти на борту и 20 тысячами моряков. Проход танкеров сократился с 24 судов в сутки в январе до 4 в начале марта — и это были преимущественно иранские суда. Через Ормузский пролив в обычное время проходит около 20% мировых поставок нефти и сжиженного природного газа. Перекрытие этого маршрута — крупнейший энергетический шок со времён нефтяного эмбарго 1973 года.</p><p>Динамика цен за этот период отражает нарастающую панику рынков. В начале марта, когда пролив фактически закрылся после операции США и Израиля «Epic Fury», Brent прыгнул на 10–13% — до 82 долларов за баррель. К 27 марта котировки достигли 114 долларов. 13 апреля угроза американской блокады Ирана подняла Brent до 101,7 доллара. Глава Российского фонда прямых инвестиций Кирилл Дмитриев допускал рост выше 150 долларов при затяжной блокаде. Иран угрожал 200 долларами. Goldman Sachs прогнозировал преодоление отметки 100 долларов при сохранении блокады дольше пяти недель — этот порог давно пройден.</p><p>Для России закрытый Ормузский пролив стал неожиданным финансовым подарком. Нефтяные доходы бюджета удвоились — до 9 миллиардов долларов в месяц. Рубль укрепился до 74 рублей за доллар. Именно этот нефтяной сверхдоход позволил Путину на совещании 15 апреля говорить о временном характере экономического спада — при закрытом проливе бюджетная подушка компенсирует падение ВВП. Однако та же логика работает в обратную сторону: если пролив откроется по-настоящему, нефтяные котировки рухнут, и главный аргумент в пользу экономической устойчивости России исчезнет.</p><p>ОПЕК+ попытался смягчить шок, объявив о наращивании добычи на 206 тысяч баррелей в сутки в апреле. Однако физический экспорт из стран Персидского залива затруднён — нефть добывается, но вывезти её через закрытый пролив невозможно. Саудовская Аравия и ОАЭ несут колоссальные потери: их нефтяной экспорт фактически парализован. Именно это давление со стороны арабских монархий — главных пострадавших от блокады — стало одним из факторов, вынудивших Иран объявить о частичном открытии.</p><p>Рынки, однако, не спешат праздновать. Опыт последних недель показал: каждое заявление об открытии пролива сопровождается новыми условиями и угрозами. Перемирие истекает во вторник, переговоры в Исламабаде провалились, ядерная программа Ирана продолжается, а американская блокада сохраняется. В этих условиях нефть продолжает расти — потому что рынок закладывает в цену не нынешнее состояние, а вероятность завтрашнего.</p>
|
