Премьер-министр Болгарии Румен Радев 18 июня 2026 года пригрозил заблокировать 21-й пакет санкций Европейского союза против России. По данным Reuters, Радев заявил, что София наложит вето на новые ограничения, если из пакета не будут исключены два элемента: санкции против патриарха Московского и всея Руси Кирилла и меры, способные нанести ущерб болгарской экономике. Конкретно речь идёт о трёх уязвимых точках: работе нефтеперерабатывающего завода «Лукойла» в Бургасе, поставках запчастей для метро Софии и импорте удобрений из России.

Болгарское вето — не первое в истории санкционных пакетов ЕС, но одно из наиболее политически чувствительных. Принятие санкций требует единогласия всех 27 государств — членов союза, что даёт каждой стране право блокировать пакет целиком. Венгрия систематически использовала этот механизм для торга с Брюсселем. Теперь к ней присоединяется Болгария — страна, традиционно считавшаяся проевропейской, но имеющая глубокие исторические, религиозные и экономические связи с Россией.

Экономическое измерение болгарских требований — наиболее весомое. НПЗ «Лукойла» в Бургасе — крупнейший нефтеперерабатывающий завод на Балканах. Его мощность составляет около 9,5 миллиона тонн нефти в год. Завод обеспечивает около 60 процентов потребностей Болгарии в нефтепродуктах и экспортирует топливо в Грецию, Румынию, Сербию, Северную Македонию и другие страны региона. Предприятие работает преимущественно на российской нефти марки Urals, поставляемой по трубопроводу. Болгария ещё в 2022 году добилась временного исключения из нефтяного эмбарго ЕС именно для этого завода — срок исключения неоднократно продлевался. Если 21-й пакет содержит меры, угрожающие работе НПЗ — будь то ограничения на российскую нефть, санкции против «Лукойла» или запрет на определённые транзакции, — Болгария рискует потерять главный источник топлива для всего региона.

Вопрос с метро Софии менее масштабный, но политически болезненный. Столичная подземка эксплуатирует вагоны советского и российского производства, для которых запчасти традиционно поставлялись из России. После 2022 года поставки были ограничены, однако полностью не прекращены — через третьи страны. Если новый санкционный пакет закроет эти каналы, Sofia Metro рискует столкнуться с дефицитом комплектующих и вынужденным сокращением движения. Для города с населением около 1,3 миллиона человек это — прямой удар по повседневной жизни граждан.

Религиозное измерение болгарского вето — наиболее деликатное. Включение патриарха Кирилла в санкционный список ЕС обсуждается с 2022 года. Болгарская православная церковь исторически тесно связана с Московским патриархатом — Болгария была крещена при посредничестве Константинополя, но на протяжении XX века поддерживала тесные связи именно с Москвой. Значительная часть болгарского общества воспринимает санкции против патриарха как антиправославный жест, направленный против религиозных чувств верующих. Радев, позиционирующий себя как защитник болгарских национальных интересов, использует этот аргумент для внутриполитической мобилизации.

Брюссель оказывается перед классической дилеммой санкционной политики. Уступить Болгарии — значит создать прецедент: другие страны получат сигнал, что угрозой вето можно добиться исключений из любого пакета. Не уступить — значит потерять единогласие и заблокировать весь 21-й пакет, который, по имеющимся данным, содержит важные меры против российского теневого флота и схем обхода санкций через третьи страны. Именно эти схемы позволяют России продолжать экспорт нефти и импорт военных компонентов вопреки действующим ограничениям.

Показательно, что болгарский демарш совпал по времени с заявлением Трампа об ужесточении санкций против российской нефти и с обсуждением на G7 дополнительного давления на Москву. Европейский санкционный фронт трещит именно тогда, когда западная коалиция декларирует намерение его укрепить. Болгария — не исключение, а симптом: чем дольше длится война и чем выше экономические издержки санкций для отдельных стран ЕС, тем сложнее поддерживать единогласие в Брюсселе.