Маркетплейс Ozon приостановил доставку в Донецкую Народную Республику после гибели курьера при перевозке заказов. Об этом сообщают местные СМИ. Официальная позиция компании сдержана: Ozon ссылается на «проблемы с логистикой» и «форс-мажорные обстоятельства», не раскрывая деталей произошедшего. Подробности гибели курьера — имя, обстоятельства, место инцидента — официально не подтверждены.

Чтобы понять, как вообще стала возможна гибель курьера Ozon в ДНР, необходимо разобраться в том, как маркетплейс фактически работал в этом регионе. Официально Ozon никогда не запускал собственную инфраструктуру в ДНР: у компании нет фирменных пунктов выдачи заказов, логистических центров, складов или штатных курьеров на этой территории. Когда в марте 2024 года глава ДНР Денис Пушилин заявил, что «уже принято решение» о заходе Ozon и Wildberries в Донбасс, представители обоих маркетплейсов это опровергли. Реальная доставка осуществлялась через так называемых «серых» курьеров — частных лиц и небольшие сервисы, которые самостоятельно забирали заказы с пунктов выдачи в Ростовской области и везли их в ДНР за комиссию. Именно один из таких курьеров, судя по всему, и погиб.

Это не первый трагический инцидент с курьерами Ozon в зоне боевых действий. 20 июля 2025 года в приграничном районе Белгородской области, у села Щетиновки, автомобиль с логотипом Ozon наехал на противотанковую мину. Водитель Захар Кулигин, развозивший заказы маркетплейса, лишился левой ноги. Впоследствии машину дополнительно атаковали беспилотники. Ozon поначалу отказался признавать Кулигина своим работником: компания настаивала, что он был самозанятым по гражданско-правовому договору, а значит, нормы охраны труда и производственного страхования к нему неприменимы.

Однако в июне 2026 года Белгородский областной суд встал на сторону пострадавшего. Апелляционная инстанция признала отношения между Кулигиным и ООО «Интернет Решения» — юрлицом Ozon — трудовыми: регулярные выплаты дважды в месяц, использование транспорта компании, соблюдение корпоративных регламентов — всё это суд расценил как признаки трудового договора, а не гражданско-правового. Инцидент был квалифицирован как несчастный случай на производстве. Суд обязал Ozon выплатить Кулигину 3 миллиона рублей компенсации морального вреда и провести официальное расследование с составлением акта по форме Н-1. Отдельно суд указал на нарушения со стороны компании: Ozon не обеспечил курьера средствами индивидуальной защиты, не провёл инструктаж по безопасности с учётом работы в приграничной зоне и не приостановил доставку в опасный район.

Именно это судебное решение создаёт для Ozon принципиально новые риски в связи с гибелью курьера в ДНР. Если суд по белгородскому делу признал самозанятого водителя штатным работником, то аналогичная логика может быть применена и к курьерам, работавшим в ДНР — пусть даже формально через посреднические сервисы. Прецедент создан: суды готовы переквалифицировать гражданско-правовые отношения в трудовые при наличии соответствующих признаков. Это означает, что Ozon потенциально несёт ответственность за гибель человека, доставлявшего его заказы, — даже если компания официально отрицала своё присутствие в регионе.

Формулировка «форс-мажор» в официальном сообщении Ozon — стандартный корпоративный приём для ситуаций, когда компания не хочет раскрывать реальные обстоятельства до завершения внутреннего расследования или юридической оценки. Однако в данном случае она выглядит особенно цинично: гибель человека — это не абстрактный форс-мажор, а конкретная трагедия с конкретными виновными. Вопрос о том, кто несёт ответственность — сам маркетплейс, посреднический курьерский сервис или никто, — теперь предстоит решать судам.

Ситуация обнажает системное противоречие, которое существует с самого начала работы крупных маркетплейсов в зонах активных боевых действий. Спрос на доставку есть — люди в ДНР хотят получать товары так же, как жители любого другого российского региона. Предложение есть — «серые» курьеры готовы рисковать ради заработка. Но ответственности нет: маркетплейс формально не при чём, посредник работает в серой зоне, а в случае трагедии семья погибшего остаётся один на один с бюрократической машиной. Белгородский прецедент показал, что суды могут эту схему разрушить. Теперь очередь за ДНР.