Правительство России 8 июля 2026 года ввело полный запрет на экспорт дизельного топлива, распространив его на всех участников рынка — включая непосредственных производителей нефтепродуктов. До этого момента действовало постановление № 78 от 31 января 2026 года, которым экспорт дизеля запрещался для трейдеров и малых НПЗ, однако крупные нефтеперерабатывающие заводы сохраняли право вывозить топливо за рубеж. Новое решение закрывает эту лазейку. Срок действия прежнего запрета истекал 31 июля — вместо его отмены Кабмин пошёл на ужесточение.

Решение стало прямым следствием топливного кризиса, который нарастал на протяжении всего 2026 года. По оценкам Reuters, к лету около 25 процентов нефтеперерабатывающих мощностей России полностью или частично выведено из строя в результате ударов украинских беспилотников. Московский НПЗ в Капотне остановлен до 2027 года. Туапсинский, Рязанский и Саратовский заводы работают на сниженной загрузке. Именно в этих условиях сохранение экспортного канала для крупных производителей стало политически и экономически невозможным: государство не могло одновременно бороться с дефицитом на внутреннем рынке и позволять нефтяным компаниям вывозить дизель за рубеж по более высоким ценам.

Дизельное топливо — не бензин. Его дефицит бьёт не только по автомобилистам, но по всей экономике. Грузовой транспорт, сельскохозяйственная техника, железнодорожные тепловозы, строительные машины, генераторы резервного электроснабжения — всё это работает на дизеле. Август и сентябрь — пик уборочной кампании: комбайны и зерновозы потребляют колоссальные объёмы топлива. Срыв уборки урожая из-за дефицита дизеля означал бы прямые потери для агропромышленного комплекса и угрозу продовольственной безопасности. Именно этот риск, судя по всему, стал последним аргументом в пользу полного запрета экспорта.

Предыстория решения хорошо прослеживается по публичным заявлениям. Ещё 23 июня вице-премьер Александр Новак допустил введение полного запрета на экспорт дизеля — тогда это подавалось как возможная мера, а не принятое решение. 26 июня «Ведомости» сообщали, что правительство «рассматривает» такой шаг. Параллельно нарастал топливный кризис: в Новороссийске 3 июля была фактически прекращена розничная продажа бензина, введено карточное распределение. Правительство разрешило торговать топливом класса «Евро-3» с содержанием серы в 15 раз выше нормы. Экстренно закупались 50 тысяч тонн казахстанского бензина. Поставки белорусского дизеля резко сократились — объёмы на Петербургской бирже упали с более чем 7 000 тонн в сутки до нескольких сотен тонн. На этом фоне сохранение экспортного права для производителей выглядело всё более анахронизмом.

Для нефтяных компаний полный запрет экспорта дизеля означает прямые финансовые потери. Мировые цены на дизельное топливо существенно выше внутрироссийских — разница достигает 30–40 процентов. Именно эта маржа делала экспорт привлекательным даже в условиях частичных ограничений. Теперь весь произведённый дизель должен поступать на внутренний рынок по регулируемым ценам. Нефтяники будут добиваться компенсации через демпферный механизм — государственные субсидии, покрывающие разницу между экспортной и внутренней ценой. Однако бюджет и без того испытывает давление: военные расходы, социальные обязательства, падение нефтяных доходов из-за санкций.

Запрет экспорта дизеля — вынужденная, но не достаточная мера. Корень проблемы — разрушенные НПЗ, восстановление которых займёт месяцы и годы. Пока Московский НПЗ стоит, Туапсинский работает вполсилы, а украинские беспилотники продолжают атаковать нефтяную инфраструктуру — 194 удара по НПЗ с начала 2026 года, — запрет экспорта лишь перераспределяет дефицитный ресурс, но не устраняет его причину. Россия входит в уборочный сезон с повреждённой нефтепереработкой, иссякающим белорусским импортом и полным запретом экспорта дизеля — и это лишь означает, что топливный кризис из острого рискует стать хроническим.