Владимир Путин 28 июня 2026 года провёл экстренное совещание по обеспечению внутреннего рынка топливом и впервые на высшем уровне публично признал масштаб кризиса. «Очереди на заправках есть. Нужную марку бензина не всегда сейчас можно найти», — заявил президент, потребовав «системных мер, соответствующих масштабу текущих вызовов». Это принципиально важное признание: до сих пор официальная риторика сводилась к тезису об «управляемой ситуации» и «искусственном ажиотаже» — формулировкам, которые перекладывали ответственность на потребителей. Теперь президент констатировал проблему прямо.

Путин раскрыл ключевые цифры. Запасы бензина в России составляют 1,7 миллиона тонн — это практически соответствует уровню аналогичного периода прошлого года, снижение незначительное, около 4 процентов. Ранее накопленные объёмы топлива уже направлены на внутренний рынок — то есть резервы задействованы для сглаживания дефицита. Крупнейшие НПЗ работают на максимуме загрузки, сроки плановых ремонтов сокращены или перенесены. В июле производство основных видов топлива должно превысить показатели июня — это обещание роста предложения, которое должно снять напряжение на рынке.

Формально цифра в 1,7 миллиона тонн выглядит приемлемо — именно такой уровень Минэнерго традиционно считало нормой к 1 сентября. Однако за этой цифрой скрывается принципиальная проблема: запасы не растут, а расходуются. Страна живёт «с колёс» — производство едва покрывает текущее потребление, резервный буфер тает. При этом Московский НПЗ в Капотне, обеспечивавший около 40 процентов потребности столицы в топливе, остановлен до 2027 года. Рязанский, Саратовский, Туапсинский заводы работают на сниженной мощности после ударов дронов. Совокупные потери перерабатывающих мощностей, по оценкам The Moscow Times, составляют около трети от довоенного уровня.

Именно поэтому на совещании обсуждался вопрос полного запрета экспорта дизельного топлива. Путин подтвердил: такая возможность рассматривается. Сейчас действует частичный запрет — экспорт дизеля разрешён только непосредственным производителям, то есть крупным НПЗ, тогда как для трейдеров и нефтебаз он закрыт до 31 июля. Экспорт бензина и авиакеросина запрещён полностью для всех участников рынка. Распространение полного запрета на дизель означало бы, что весь объём производства гарантированно остаётся внутри страны — это дало бы дополнительно несколько сотен тысяч тонн дизельного топлива в месяц для внутреннего рынка. Однако правительство пока «решило понаблюдать за ситуацией»: полный запрет экспорта дизеля ударит по доходам нефтяных компаний и бюджету, который и без того испытывает давление.

Путин особо выделил два уязвимых сектора. Первый — агропромышленный комплекс: «от этого зависит урожай», — сказал президент, имея в виду, что дефицит дизеля в разгар уборочной кампании может обернуться потерями зерна прямо в поле. Второй — авиация: рост цен на керосин на 40 процентов с начала года уже транслируется в стоимость авиабилетов и создаёт угрозу для внутреннего авиасообщения. Для обоих секторов президент потребовал приоритетного снабжения.

Отдельным тезисом прозвучало требование «свести к минимуму последствия террористических ударов по гражданским объектам России». Это официальное признание того, что именно удары по НПЗ являются главной причиной кризиса — а не «ажиотажный спрос», как утверждал Новак неделей ранее. Правительственный штаб переведён на круглосуточный мониторинг ситуации с топливом. ФАС получила поручение следить за ценами на АЗС и пресекать необоснованный рост.

Для потребителей практический итог совещания выглядит следующим образом. Дефицит признан официально — это означает, что региональные власти получили политическое прикрытие для сохранения лимитов на заправках. Обещание роста производства в июле — это горизонт в несколько недель, в течение которых ситуация вряд ли кардинально улучшится. Полный запрет экспорта дизеля, если будет принят, даст эффект через 2–3 недели после вступления в силу. Восстановление Московского НПЗ — не раньше начала 2027 года. Таким образом, лето 2026 года россияне проведут в условиях управляемого, но реального топливного дефицита — с очередями, лимитами и ценами, которые продолжат расти.