Президент Украины Владимир Зеленский 15 апреля 2026 года в интервью немецкому телеканалу ZDF заявил о критическом дефиците ракет для систем противовоздушной обороны Patriot. «У нас сейчас такой дефицит, что хуже некуда», — сказал он, подчеркнув, что затяжная война на Ближнем Востоке лишила Украину статуса приоритетного получателя американского оружия. Заявление стало наиболее жёстким публичным признанием кризиса ПВО за всё время конфликта.
Дефицит нарастал постепенно, но ближневосточный кризис превратил его в катастрофу. Ещё 30 марта Зеленский объявил о поиске альтернатив ракетам PAC-3 из-за глобальной нехватки. 5 апреля в интервью Associated Press он прямо заявил: «Украина больше не в приоритете» — США расходуют собственные запасы ракет Patriot в операции против Ирана. 8 апреля заместитель главы офиса президента Павел Палиса подтвердил: главный дефицит ВСУ — именно ракеты PAC-3, и альтернатив им в мире не существует. 10 апреля Украина получила новую партию от ряда союзников — но этого оказалось недостаточно.
Масштаб проблемы определяется арифметикой. По оценкам американского эксперта Ларри Джонсона, Украина израсходовала около 600 ракет PAC-3 — это примерно 300 пусков. Производственные мощности Lockheed Martin не успевают за темпом потребления: на восстановление запасов, потраченных за двое суток интенсивных боёв, при нынешнем темпе производства уходит более двух лет. Война США и Израиля с Ираном резко обострила конкуренцию за эти ракеты: Вашингтон вынужден пополнять собственные запасы и запасы Израиля, отодвигая Украину в очереди.
Количественная картина украинской ПВО удручает. По различным оценкам, Украина располагает от трёх до шести батарей Patriot — при заявленной Зеленским потребности в 25 батареях для надёжного прикрытия ключевых объектов. Это означает, что даже при полностью исправных системах страна закрывает лишь 24% от необходимого минимума. Реальная картина хуже: часть батарей работает с неполным боекомплектом, что вынуждает операторов экономить ракеты и выбирать цели — пропуская менее приоритетные удары.
Россия адаптировала тактику под этот дефицит. Полковник ВСУ Юрий Игнат сообщил об изменении российской стратегии: массированные атаки дронами-камикадзе используются для принудительного расхода дорогостоящих перехватчиков PAC-3. Один перехватчик стоит около 4 миллионов долларов — один дрон-камикадзе «Герань» обходится в 20–50 тысяч. Соотношение цен делает такую тактику экономически выгодной для России и разорительной для Украины.
Европейские союзники пытаются компенсировать американский дефицит, но возможности ограничены. Германия обещала передать ещё пять батарей в 2026 году, однако поставки задерживаются. Французско-итальянский комплекс SAMP-T рассматривается как частичная альтернатива — но уступает Patriot по возможностям перехвата баллистических ракет. Переговоры с Израилем о передаче до восьми батарей зашли в тупик на фоне ближневосточного конфликта. Депутат Рады Михаил Чернев ещё 2 апреля предупреждал: при сохранении нынешних темпов расхода Украина рискует полностью остаться без ракет PAC-3 к лету.
Заявление Зеленского «хуже некуда» — это одновременно констатация факта и дипломатический сигнал. Признавая кризис публично, украинский президент оказывает максимальное давление на европейских союзников: после завершения военной операции против Ирана, объявленного Трампом 15 апреля, у Вашингтона формально появляется возможность вернуть Украину в приоритет поставок. Воспользуется ли администрация Трампа этой возможностью — или сосредоточится на дипломатическом урегулировании, которое предполагает заморозку конфликта, — станет ясно в ближайшие недели.
